Как учились? Личный опыт и личный взгляд.
Как завещал советской молодежи великий Ленин: «Учиться, учиться и еще раз учиться»!
Мое основное высшее – техническое, физика. Деканат факультета, через старост групп, выдавал методичку – каждому студенту на каждый семестр. Методичка содержала: список изучаемых дисциплин, исчерпывающий список основной литературы, дополнительной литературы, набор номеров заданий по задачникам по предметам, даты промежуточных аттестаций (коллоквиумы, контрольные, полузачеты, зачеты (тип зачета)), еще массу справочной информации, которая непременно пригодится студенту. Прибыл – разместился в общагу (для всех доступно), разместился – к старосте за методичкой, получил – пулей в библиотеку получать учебники. Тетради, ручки – свои. Теперь можно перевести дух, застелить постель (выданную), сходить в столовку.
Стиль преподавания – у каждого препа был свой! Расскажу о некоторых.
Кудрявцев Лев Дмитриевич – доктор, профессор, завкафедрой – «Математический анализ». Учебный курс – два года (4 семестра). В мои времена у него был свой учебник – двухтомник, следующее издание превратило его в трехтомник, еще при жизни Льва Дмитриевича, вечная ему память. Лекционный курс в большой аудитории для всего потока. В ту аудиторию вход был с тыла (что бы представить себе), сверху аудитории. Ни разу он не пришел на лекцию раньше звонка! Ни разу не было, чтобы к концу звона он не подходил к двери! Студенты не вбегали, а влетали в аудиторию, чтобы он вошел последним. Неизменный костюм темно-синего цвета (его любимый цвет), в руках никогда, ничего. Пройдя через дверь, он непременно закрывал ее за собой и… сразу начинал говорить! Вся преамбула к лекции – это время торопливого спуска по ступенькам к кафедре (к доске), подхватывал правой рукой мелок, левой тряпку и, не на мгновение не останавливаясь – записывать. Всю лекцию он писал на доске – настолько быстро, насколько мог! Подчерк был легко читаемым.
А можно было не писать в тетрадь? Да, можно было открыть его же учебник и следить за лекцией по учебнику. Проверял лично: идеально идентично. Но в некоторых местах учебный курс немного уточнялся, чего, естественно не было в учебнике. Лев Дмитриевич, как бы случайно, делал маленькое замечание. В дальнейшем я четко усвоил, что все эти «маленькие оговорки» — неизбежно спросят на экзамене, любой экзаменатор.
Ни одного лишнего слова. Например: используя промежуточный результат формулы 8, и частичное доказательство 24, получаем итог 27, что и требовалось доказать (чтд). На доске: (8), (24) => (27). Я, как и другие студенты, использовали символы вместо стандартных слов. Определение – пустой квадратик, начало теоремы – пустой треугольник вершиной вверх, чтд – пустой треугольник вершиной вниз и т.д. квадратики могли быть и заштрихованными, и перечеркнутыми – все разный смысл, были и другие символы.
Пара – это два часа по 40 минут (академический час) с пятиминутным перерывом – всего 1 час 25 минут в астрономическом времени. Пятиминутный перерыв Лев Дмитриевич делал всегда. Всегда торопливо взбирался по лестнице и выходил из аудитории: смотрел в окно или прохаживался по коридору. Никто из студентов не выходил на пятиминутку – некогда было, все дописывали в свои тетради с доски.
Максимальная задержка в конце – 5-15 секунд после звонка. Он всегда успевал изложить весь материал и никогда не заканчивал до звонка.
Доска в большой аудитории была двух ярусной: исписанная плоскость подталкивалась вверх и поднималась по направляющим, на смену опускался чистый второй ярус. К основной доске также монтировались две полу-доски, также двухярусные, слева и справа. Исписав все шесть плоскостей, Лев Дмитриевич стирал самую первую – и… понеслось: и по второму кругу, и по третьему… Лев Дмитриевич просто «говорил», говорил о том, что знал лучше, чем свои пять пальцев. Он не утыкался носом в доску и постоянно видел аудиторию, например: поднятую руку – быстрый вопрос, быстрый ответ и продолжение лекции. Эмоции – никаких, это категорически излишне! В анализе безупречная логика доказательства – определяет все. Математическая точность и неопровержимость – это все.
Это стиль препа! И преподавание дисциплины, и воспитание студента. Как мне потом пригодился навык рассуждения и доказательства, но не в физике, а в юриспруденции!
Капица Сергей Петрович – доктор, профессор, завкафедрой – «Общая физика». Бродил у студентов каламбурчик: «Курица – не птица, а Сергей Петрович – не Капица». Его отец – Петр Сергеевич – имел массу научных достижений и имя Капица вошло в отечественную историю физики именно благодаря отцу. Но популярность сына – Сергея Петровича – явно перешагнула славу отца. Еженедельная воскресная часовая телевизионная передача: «Очевидное. Невероятное». С эпиграфом Пушкина А.С.: «О сколько нам ошибок трудных готовит просвещенья дух. И опыт — сын ошибок трудных, и гений – парадоксов друг». Передача – рассуждения самого Капицы, интервью приглашенных ведущих ученых, студийный формат. Сергей Петрович мог очень простым языком, доходчиво, ясно и увлекательно рассказать о сложном. В популяризации науки – безупречная заслуга Сергей Петровича для всех советских людей, интересовавшихся современной наукой, техникой, технологиями, направлениями, перспективой и важностью развития.
На лекции появлялся всегда с небольшим «опозданием», приветствие, спокойненько по ступеничкам, вот и кафедра. И зачем я здесь: «Так какая у нас сегодня тема лекции?» Смех в аудитории. Он поудобнее усаживался на стульчике, вытягивал ноги. Вся лекция Сергея Петровича – это набор воспоминаний курьезных историй, достижений, удач и ошибок, попыток и результатов других известных и мало известных ученых. Рассказывая истории, он, естественно, описывал и физические процессы и явления, да так детально и красочно, что сам присутствуешь в лаборатории. Не спонтанно (!), а именно в тему лекции! И вдруг звенел звонок – он как будто бы вспоминал, что не на посиделках, а на лекции вроде. Подхватывался, быстро записывал пару-тройку формул на доске – для оценочных расчетов могут пригодиться. Вот еще один стиль препа.
Сколь разительно отличие… В аудитории мухи даже не летали. Казалось, и они, усевшись где-нибудь на стекле, греют свои пузики тусклым осенним солнышком, увлечены и слушают – боясь даже своим жужжанием помешать.
И другие преподаватели были, и другие стили. Петин в «Теоретических основах радиотехники» бегло набрасывал схему на доске, типа: «Вам тут и без меня все понятно». Стирал всегда рукой. Проводил расчет, записывая самый минимум на доске. Делал паузу, замерев – долгую (завис). И внезапно спрашивал: «Ну есть вопросы?» Сдать экзамен по ТОРу Петину – второй раз родиться. А Файн в «Теоретической механике» начинал свой курс словами: «На пять – знает Бог, я – на четыре, а Вы – соответственно». А на экзамене Файн мог запросто выгнать целую группу студентов. Профессор Сэм – «Квантовая радиофизика» – курил безостановочно. Позже мне прилетела электродинамика (проф.Иванов) – песня гармонии уравнений Максвелла. Много других преподавателей было, не было самодуров, а самый строгий, требовательный преп – идеал будущего знания.
Если сложить в стопку только основные учебники и руками взять нижний, то подбородок едва ли дотягивался до верхнего, что бы стопка не развалилась. Еще столько или пол столько – дополнительные, что всегда неизбежно, т.к. не всегда удавалось всосать и впитать из основных. Лекция или семинар – азарт знания, само знание – только учебники. Только учебник содержит полное знание, на лекциях на это нет времени. Семинары – дрюк практического применения, именно дрюк, а не само знание – к семинару надо уже быть готовым. Тем более лаборатории или мастерские!
Учебная нагрузка должна быть такой, чтобы некогда было студенту пешком ходить, только трусцой (или опоздаешь). Мой учебный день начинался в 6 утра, а я – сова. До 7-ми – английский, пара будет первой. В 7 столовка открывается, завтрак проглатываешь, всегда холодный, поварешки только в цех вошли. Умыться, одеться, койку сложить, сумку с учебниками, еще английский. 8 – первая пара, учебные корпуса через дорогу от общаги. Две или три пары – пара перерыва. Столовая – три этажа, два крыла – 4 зала плюс два буфета. Буфеты со столиками в каждом учебном корпусе. Через дорогу еще столовая, муниципальная. По дороге – два продуктовых магазина. Во всех местах: очередь несметная, кассовые аппараты стрекочат безостановочно. Обед всегда из трех блюд. Завтрак и ужин никогда одним блюдом не ограничивался. Постоянно хотелось жрать! – это нормально, потому что сытый студент – не студент. Столовка закрывалась в 20. А мне еще до 24 поучиться надо – конечно хочется есть. Чай (тогда кофе не в теме), блюда быстрого приготовления, хотя бы просто батон хлеба – это дотянуть до 24 — в общаге.
Конец учебной недели, часов в 19 лаборанты пытаются выгнать студентов из лабораторий. К 20 их терпимость иссякает и они отключают электропитание установок, потом пинками студентов в коридор, чтобы не запереть на ночь (вернешься с выходных – а там мумия). Как то оказываешься на улице лабораторного корпуса. Рефлекс заставляет ползти со скоростью червя в сторону студгородка. В голове — вакуум, во взоре – туман. Бредем вроде вместе, но каждый по-своему. Проползая дверь магазина, всплывает мысль подсознания – «Пожрать бы че…»
Невозможно научить! Учеба — тяжелый творческий труд — заставить невозможно. Возможно научиться! И этому можно и должно способствовать. Но любой студент всегда учится только сам!
В семестре студент работает на себя – на свою компетентность, на свои знания. В сессию – поздно заботиться о знаниях (в режиме штурма весь курс – само собой разумеется, и говорить не буду). Сессия – практический навык прохождения системного турникета. Преподаватель в сессию – несет знания студенту, в период предэкзаменационных консультаций – досказывает и повторяет по инициативе (вопросам) студентов.
Экзаменатор – не преподаватель!!! Экзамен: билет, вопросы, задача, подготовка, ответ. Так-таки экзаменатор потерпит ответ студента, косо бросит взгляд на задачу. Все, скучная и молчаливая (для экзаменатора) часть кончилась. Теперь вопросы (- собственно и есть экзамен): сначала по основным темам курса, затем и по второстепенным. Вопросы идут шквалом, девятым валом. Экзаменатор – это преподаватель, знающий не только свой предмет, но и все ошибки студентов за годы, иногда за десятилетия экзаменационной практики. Если студент начал отвечать на вопрос правильно и уверенно – дослушивать никто не будет – следующий вопрос. Экзамен – не современный тест, экзамен – это нос в нос, глаза в глаза. Малейшее подозрение экзаменатора в неверности или неуверенности знания – и экзаменатор подталкивает (не настаивает!) студента к неверному ходу мысли… Это значит, что экзаменатор определил, почувствовал и понял место моей могилы, разметил ее и вручает мне лопату. Экзаменатор не может (!) подсказывать, лопату вручить — может. Если студент схватил «подсказку, подталкивание» — это приговор. Экзаменатор делает все возможное, что бы сбить студента, запутать, всеми доступными средствами и способами. Цель экзамена – определение не знаний студента, а незнаний!
Раньше курить разрешали. На вступительных я еще не курил, а экзаменатор курил. Конечно, он понял, что я не курю и выдыхал мне только в лицо. Экзаменатор создает максимум влияющих факторов (шума), сбивает и отвлекает, дестабилизирует мышление студента.
Оценка экзамена «удовлетворительно» — ставится за стойкое, уверенное знание всех основных тем дисциплины. Оценка «хорошо» — ставится за уверенное знание полного курса дисциплины. Оценка «отлично» ставится за безупречность, оригинальность, блеск поведения студента во время экзамена, способность профессионально (в рамках курса) думать, понимать и рассуждать, что, естественно, большая редкость.
Ну возьмите в руки пружинку (умозрительно). Сожмите, спрессуйте ее. Чем жестче пружинка (характер личности студента), тем сильнее сжимать (прессинг препсостава). Отпустите. Пружинка запасла столько энергии (силы знания), что взлетит в небеса. Напротив, растяните пружинку (тяните за уши). Если в ней нет упругости, внутренней структуры метала – так и останется растянутой соплей. Если есть хоть какой-то характер – сожмется в свое нормальное состояние ничтожества.
Система отдыха – неотъемлемая часть обучения! – должна быть именно системой – продуманной, разнообразной, обеспеченной. Спортивные залы разного профиля и свой институтский бассейн, бесчисленные беговые дорожки, рядом лес с озером, муниципальный кинотеатр и канцелярско-книжный магазин. Огромный актовый зал становился местом проведения разовых лекций ведущих ученых и специалистов самых разных отраслей тогда еще народного хозяйства. Народу собиралось так много, что не то, чтобы в проходах места нет – полукругом стояли возле входных дверей и все равно многие еще приходили, но разворачивались… На выходной – не меньше трех дискотек в холлах разных корпусов. Специальные распространители пригласительных билетов на дискотеки — распространяли их в других женских ВУЗах. Буфеты, а иногда и залы столовых превращались в клубы по интересам, где частыми приглашенными гостями были ведущие психиатры. Секция актерского мастерства (посещал). Для студентов все: свободно (в рамках рабочего времени), бесплатно (по студенческому).
Конечно, существовали и альтернативные способы отдыха… хм. Можно в город: на съем, в кино, в театр, просто погулять, в пивной бар. Можно было затариться спиртным и закусом и вернуться в общагу. Вот тут то и разгорались нешуточные споры о галактике и искусственном интеллекте, внеземных цивилизациях, единой теории поля и вечном двигателе, о войне, войсках и режиме, об оружии и промышленности. Развитость каждого из нас определялась развитостью всех вместе взятых. А под водочку, особенно к рассвету – трудно аргументировано излагать доводы «за» и «против». Это были именно споры, порождающие истину, место и способ вытачивания своего мнения, своего мировоззрения. В этих спорах зарождалась и крепла позиция личности. А заодно, я пить научился – точно, в меру и во время. И ни одного происшествия не случилось.
Любой аттестационный документ, от средней школы до докторской, выданный с 01.01.2000 года и позже – фуфло – или поддельный (самоизготовление, что не трудно, или купленный в интернете фантик), или подложный (внесен в учеты как подлинный, но все сессии были проплачены). Конечно, есть и те, кто выстрадал, но что возможно выстрадать без учебников? Конечно же есть компетентные специалисты (!), но их удельный вес (часть) во всей России – ничтожен. Компетентный человек с полуслова даст понять свою компетентность и бумажки — не нужны. Правда понять эти «полуслова» сможет только другой, не менее компетентный специалист.
Благодарю за внимание.
РФ, г.Ростов-на-Дону
Борчанкин С.Г.
10.12.2023-08.08.2024 № 020